Жди меня, и я вернусь,
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Жёлтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
- Константин Симонов (1941)


Она проснулась, как только солнечные лучи озарили спальню и села на кровати. Несмотря на то, что уже давно пришла весна и, было по-летнему тепло, ей было холодно. Возможно, это потому, что солнце ещё не разогнало остатки ночного мрака и не успело наполнить комнату своим теплом. Возможно, просто утро выдалось прохладное и ей не хотелось вылезать из-под одеяла. Но она знала, почему ей холодно на самом деле. Девушка грустно оглянулась на пустующее место на кровати рядом с ней. Подушка была несмята, впрочем, как и вся постель с той стороны. Развернувшись, она потянулась к подушке, пытаясь ощутить родное тепло, которого ей так не хватало. Ей иногда казалось, что вот он, лежит рядом с ней, смотрит на неё, любуется ею. Смотрит, как рассветные лучи подсвечивают её волосы, освещают её лицо. Но… стоит только ей протянуть руку, чтобы обнять, как чудесное видение исчезает. И приходило понимание, что её муж, её любимый на войне. Сражается с захватчиками. Каждый раз после такого она чувствовала себя разбитой. «Где же ты?..» - подумала она, вставая.
Душ не занял много времени. Да и как бы ей не хотелось согреться под тёплыми струями воды, а вода всё равно казалась холодной. Поэтому она не задержалась там долго. Вытершись и приведя себя в порядок, девушка принялась готовить завтрак. Готовить что-то особенное не хотелось, да и не для кого было. Не прошло и пяти минут, как она уже сидела в гостиной возле окна и пила горячий чай, закусывая бутербродами.
Завтракая, она смотрела в окно. Солнце уже полностью взошло и заливало своими тёплыми лучами улицу. Дул лёгкий, задувающий аромат цветов, сквозь открытое окно, приятный ветер. Перед их домом, росло раскидистое, тенистое дерево, тёмно-зелёную листву которого, солнце окрасило в золотистый цвет, а играющий с листьями ветер, играл ими какую-то тихую и приятную мелодию. Её губ коснулась улыбка. На душе стало тепло. Но… вернувшись мыслями к мужу, невидимая иголка вновь больно кольнула её в сердце. «Тебе бы тоже это понравилось», - тихонько вздохнула она, - «Жаль, что ты этого не слышишь… Как бы я хотела, чтобы ты был дома».
Её глаза расширились, а сердце забилось быстрее, когда хозяйка дома увидела, подходящего к её почтовому ящику почтальона. Забыв про завтрак, она почти бегом выбегает наружу, но… В ящике ничего кроме свежей газеты. Глаза заслезились, было так больно и одиноко, что хотелось выть. Писем от мужа не было уже несколько месяцев, и она уже не знала, что и думать. В голове были совершенно разные мысли, одна другой хуже. «Что с тобой, милый? Где ты? Почему не пишешь? Может, ты ранен? Может, ты в госпитале? Может, ты там, где вам нельзя писать?» Последняя мысль её особенно напугала, большинство солдат, которые уходили на секретные задания, возвращались в гробах. Только неделю назад, её подруга получила похоронку.
Сначала, они обрадовались, думали, будут новости, пачка анекдотов, которые муж её подруги всегда травил, когда они приходили друг к другу в гости, но письмо гласило: «Погиб в бою».
Она старалась гнать от себя подобные мысли. Но те занимали её голову настолько же сильно, насколько она пыталась их забыть. А ещё, вместе с этими мыслями, приходили совсем другие. Девушка, порой, думала, что, может, она зря его ждёт. Может, он погиб, а похоронка по какой-то причине ей до сих пор не пришла. Может, стоит попробовать познакомиться с кем-нибудь ещё?
Её подруга с работы в последнее время вечно всё пыталась наладить её личную жизнь, постоянно сводя её с какими-то мужчинами, чем весьма злила её. Полторы недели назад, когда «подружка» сказала, что: «твой муженёк уже давно в какой-нибудь братской могиле, а ты, дура, отталкиваешь таких приятных кавалеров», она не выдержала и влепила ей пощёчину. Но к своему стыду, она всё чаще начинала думать, что, может быть, она права.
По лицу покатились слёзы. «Дура!!! Ты о чём думаешь?! Он вернётся… Он обязательно вернётся…» Она стояла возле почтового ящика, держа в руках газету, и чувствовала, как её душа рвётся на куски, потому что, в такие моменты, когда она начинала соглашаться с этой… «подругой», она чувствовала себя предательницей.
Девушка поспешила в дом, вытирая слёзы ладонью на ходу. «Прости меня, милый, я буду ждать тебя всегда».
Зайдя в дом, она снова умылась, начала заниматься уборкой. Ни аппетита продолжать завтрак, ни желания просто посидеть и послушать песню ветра, уже просто не было. Нужно было чем-то занять себя.
От процесса её оторвал стук в дверь. Когда она открыла, солнце её ослепило. Единственное, что она смогла разглядеть, это то, что на пороге стоял военный. Сердце замерло. «Неужели?..» Сил додумать мысль не было. Из глаз были готовы снова политься слёзы. А ноги подкоситься. Но затем, она пригляделась… и обомлела. В лучах тёплого весеннего солнца, стоял, улыбаясь, её муж. Она смотрела на него и не знала что делать. Она всё ещё сомневалась, что человек в военной форме перед ней, действительно её самый любимый и родной в этом мире человек. Она оглядывала его и не видела ни каких-либо особых наград или высокого звания. За плечами вещмешок. Перед ней был обычный солдат. Но глаза… И добрая улыбка… Их она узнала бы везде. Глаза любимого слезились и светились счастьем. Перестав сдерживаться, она кинулась к нему объятия, боясь, что это только мираж. Но крепкие руки знакомо обняли её и прижали к себе, тем самым успокоив. Их губы слились в долгом, нежном поцелуе. Её полностью охватило счастье. Сердце забилось настолько быстро, что было готово выскочить из груди. Она чувствовала, что её муж, её воин-освободитель настолько же счастлив. Прижимаясь к его груди, она чувствовала, как его сердце гулко бьётся, навстречу её сердцу. Тем временем, его тёплые, ласковые ладони поглаживали её плечи и спину. Никогда в жизни, девушка не чувствовала себя более счастливой, она прижалась к нему так сильно, как только могла. Они осыпали друг друга поцелуями, не говоря ни слова. Слова были не нужны. Важно было только одно. Он вернулся. Они снова были вместе. Обнявшись, они пошли домой.